РУССКИЙ РОК АВТОРСКАЯ ПЕСНЯ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » РУССКИЙ РОК АВТОРСКАЯ ПЕСНЯ » Наши » Александр Градский


Александр Градский

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Только недолго, - с порога предупредил Градский и посмотрел на часы. - Хоть я и на гастролях, любимый матч ни за что не пропущу! В 22.35 прямая трансляция финала Лиги чемпионов. Такая должна быть игра! Милан против Ливерпуля!

0

2

Автор: Эрлих

Сайт: sem40.ru

Статья: Наши депутаты занимаются чушью собачьей!



- И за кого болеть будете?

- За Италию, за Милан. Только вот с местом просмотра еще не определился. Друзья зовут в Спорт-бар? Но, наверное, откажусь и предпочту гостиницу.

- Почему же?

- В баре пиво будут предлагать, все будут пить, а я - смотреть? Мне нельзя. У меня концерт завтра в столице.

- Перед Евровидением в одной из передач вы словно предсказали провал Натальи Подольской…

- Я не провал предсказал, а 15-е место. Она его и получила. На Западе практически все занимаются либо в музыкальных школах, либо изучают музыку в обычных школах, как раньше это было у нас. Билл Клинтон, например, играл на кларнете еще в школе. Поэтому у любого европейского человека при прослушивании такого фальшивого пения, как у Подольской, сразу возникает эффект неприятия. У нас же все наоборот. Российских зрителей за последние 10 лет приучили к фонограммному звуку и работе под фанеру. Артисты на концерте только открывают рот - они не умеют петь живьем. И мы, зрители, зная, что человек не поет, все равно идем на его концерты. Оплачиваем его гонорары. Бред собачий! При таком раскладе ни на «Евровидении», ни на любом другом конкурсе у России нет шансов пробиться в лидеры. До тех пор, пока не найдется исполнитель, который умеет петь вживую.

- Александр Борисович, ну а русский рок?

- Во-первых, русского рока нет как такового. Что вы называете русским роком? Андрюшу Макаревича? Это своеобразная группа с талантливыми песнями, с талантливыми людьми. Есть Аквариум, есть еще что-то. А направления самого не существует.

- А кого бы вы отправили на Евровидение?

- Я бы отправил само Евровидение далеко-далеко.

- Почему вы так не любите этот конкурс?

- Потому что этот конкурс больше политический, чем музыкальный. Вышла страшная, толстая тетка, открыла рот, запела, как богиня, и получила вторую премию, несмотря на то, что Мальту никто не поддерживает, она ни с кем ни в каких политических контактах не находится. Эта певица не гречанка, за которую голосуют и болгары, и румыны, и Кипр, и еще кто-то. Она не стала первой, потому что конкурс действительно политический. Но Россия ей дала 12 очков. Значит, как нашу публику ни дурят, все равно отдают первое место тем, кто умеет хорошо петь. И не только под фанеру.

- Вы поддерживаете депутатов в их желании ввести запрет на пение под фонограмму?

- К сожалению, да. Почему к сожалению? Да потому, что все, что принимают наши депутаты, полное дерьмо! Нет ни одного принятого ими закона, который действительно был бы в интересах страны. Наглядный пример - закон о монетизации льгот. Они целыми днями чушью собачьей занимаются, например, рассматривают законы про автомобили с правым рулем. А о народе не думают. В общем, я думаю, что из закона про фонограммы тоже ничего хорошего не получится.

- Поделитесь своим бальзамом на сердце? Какую музыку слушаете и какие фильмы смотрите для души?

- Знаете, у меня нет такого понятия - бальзам на сердце. Не пойму, что у меня происходит с сердечной мышцей, действует на сердце что-то или нет. Безусловно, есть какие-то вещи, которые действуют. Но это бывает крайне редко. А есть вещи, которые я потребляю как обыватель. Беру какой-то фильм и вижу, как хорошо он сделан. Вот посмотрел Звездные войны: эпизод третий. Умом понимаю, что это сказка, так или иначе, мне это должно быть смешно. С одной стороны - да, с другой - а ведь здорово сделано. На многие вещи я смотрю как на профессиональную работу - в кино, в театре, кто-то, может, лобзиком хорошо выпиливает, и это тоже надо оценить.

- А телевидение?

- Я не люблю телевидение за амбиции. Вот сидишь, делаешь г... и не стесняешься говорить, что делаешь г.... Был такой порножурнал, Хаслер. Так его издатель честно говорил о том, что делает вот такой желтый журнал. А у нас на телевидении играют в супергероев, делая на самом деле дерьмо.

- Александр Борисович, у вас есть преемники в творчестве?

- Нет. Это у нас президент Путин ищет преемника, так как осталось три года до окончания срока его президентства. А я собираюсь еще долго заниматься своим делом.

- А ученики есть?

- Тоже нет, люди талантливые мне неизвестны. Они есть, может, где-то в Волгоградской области, может, под Москвой. Просто мне их не показывают. Мне, как зрителю, дают вот эту гадость, которую можно увидеть по каждому каналу. Нам показывают таких придурков, которые слюной плюются и бьют женщин по голове. А то, что мы видим, это просто кошмар. То же самое происходит и в музыке, это задача такая - создать толпу без мозгов.

0

3

А от себя добавлю....
Градский талантливейший человек, и ходят легенды как он в Советское время заглушал своим оперным голосом рёв толпы, но...
Я считаю нельзя быть таким высокомерным! Вы не заметили? На каждый вопрос он отвечает своим неприятием. Он талантлив и наверняка богат, но нельзя опускать всех и вся!
....хотя про Подольскую и Клинтона я с ним согласен на все 100%!!!!! :D

0

4

Особенно про Подольскую!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

0

5

Автор: Полина Капшеева

Сайт: Обнаженная натура

Статья: Кредо: А пошли вы все!..



- Саша, Андрон Михалков-Кончаловский очень красочно живописал сцену вашего с ним знакомства. Так ли все было в действительности?

- Конечно, не так. К фильму "Романс о влюбленных" должен был писать музыку Мурад Кожлаев (если можно, проверьте написание - Полина). Хороший композитор, всегда руководствовался современными принципами, - короче говоря, видимо, Андрону подходил. Вдруг Кожлаев с картины "слетает-: грядет премьера его балета. И Кончаловский, не очень понимая, чего он хочет, начал искать каких-то исполнителей, молодых певцов - что-то в этом роде. Аркаша Петров, посоветовал Андрону обратить внимание на меня.

- Кем ты в то время был?

- Рок-певцом. Играть в группе начал с 1963 года, в 1966 создал собственный коллектив, а события, о которых рассказываю, происходили типа зимой 1972. У меня уже была куча поклонников, свой рок-н"ролльный мир, в котором совершенно не было места никаким Кончаловским, никакой коммунистической тусовке - с наградами, премиями, лауреатскими званиями, деньгами, поездками, дачами. Мы же жили в мире подвалов, своих собственных тесных квартир, своих девочек, которые были гораздо красивее, моложе и отвязаннее лауреатских дам. Атмосфера царила очень свободная, мы жили своей жизнью, и на нас внимания практически никто не обращал.

- Вас не притесняли?

- Все разговоры о том, что кто-то душил рок-н"ролл, - законченное вранье "мэйд ин Ленинград". Питерские рокеры отличались от нас тем, что перед выходом на сцену жрали водку. Мы же даже не курили на сцене. Почти все московские исполнители имели какое-то музыкальное образование, пусть примитивное, но - имели, а питерцы больше давили на социальные клавиши. Не на протест, а именно на социальный аспект. У нас-то протеста был вагон: уже одним своим видом и умением работать показывали, что всех видали в гробу... Нет, нас никто не "глушил". Другое дело, что и не помогали, а в Советском Союзе, как ты сама помнишь, нормальным считалось дарованиям помогать. Но мы занимали настолько несоветскую нишу, что на нас просто плюнули.

- Итак, вы жили в своем мире...

- ... в котором даже выходили пластинки. К моменту нашей встречи с Андроном уже вышел диск Тухманова, где я пел "Жил-был я" и "Джаконду", мы несколько раз даже выезжали на гастроли; сложилась своя аудитория, которая за нами бегала с концерта на концерт. Пафос был большой - не социальный, но внутренний. Идея "а пошли вы все!.." у меня утвердилась именно тогда - и осталась на всю жизнь.

- Фон понятен. Вернись к встрече с Андроном.

- Ну вот, они с Аркашей Петровым заявляются в студию. В это самое время происходит довольно сложный процесс: я накладываю сам на себя вокал. То есть, сначала записываю партию барабанов, потом - бас-гитары, ритм-гитары, соло-гитары, фортепьяно, скрипку, арфу, колокольчики... Тогда не было многоканальных магнитофонов, а были всего лишь четырехканальные. Сначала записываешь одну фонограмму, затем сводишь ее на два канала, снова накладываешь звук, сводишь на другие два канала. Тяжелая запись, где нам со звукорежиссером нужно было быть очень внимательными: облажаешься на каком-то этапе - ничего не получится. А время записи цикает, деньги капают, а надо еще и петь эмоционально, чтобы продукция получилась хоть какое-то отношение к искусству имеющей... И вдруг в момент, когда я пою, Андрон внаглую вваливается в студию. Пользуясь тем, что трахает кинозвезд и за руку здоровается с председателем Госкино, он думает, что и к нам может беспардонно вломиться. Дверь скрипнула, раздался звук шагов - все влезло в микрофон, дубль был полностью испорчен. Ну, я им с Петровым и сказал несколько слов в жесткой форме, в которой умею это делать, - обычно после такого люди общаются со мной на расстоянии метров пятидесяти.

- Знал хоть, кого именно послал?

- А мне - по хрену. Аркаша Петров обалдел, хоть и сам сообразил, что так нельзя врываться. Но командует Андрон: он главный, на фестивали ездит. Это сейчас я - лауреат Госпремии, народный артист, понимаешь? Хожу туда, куда, может быть, Кончаловского не зовут, знаюсь с теми людьми, которые с ним и разговаривать не станут. А тогда было так: у вас свой мир, у нас - свой, валите, ребята, отсюда. Но они беспардонно вторгаются в наш мир...

- Что было дальше?

- Испугавшись (у меня достаточная физическая подготовка, чтобы меня испугаться), Андрон закрыл дверь. Я продолжил работу. А Петров мне потом рассказал, как Кончаловский стоял в аппаратной и восхищенно смотрел на то, чем я занимаюсь. Может быть, у него природа такая. Как бы актерская природа, на самом деле, - бабья, конечно: сначала Андрону понравилось, что его послали, потом ему понравилось то, что я делаю. Он сказал Аркаше: "Вот его я и стану снимать. В главной роли будет играть и песни петь. Какие у него выразительные голубые глаза!" Петров отвечает: "У него глаза зеленые" - "Неважно!" Потом я в профиль повернулся, Андрон расстроился: "Нет, этот длинный нос мне не утвердят". Идея снимать меня отпала, хотя, это было бы действительно классно.

- Погоди, ты же мелькнул в кадре?

- Действительно мелькнул - прошел боком. "Ноги крупно"... Потом Андрон предложил мне написать песни к картине. Я ему вывалил восемь-десять имевшихся набросков, ему все они понравились.

- Сначала возникла музыка, а потом стихи?

- Одна только "Песня о птицах" была написана на уже готовые стихи Николая Глазкова. Весь остальной текст присобачили к моей музыке.

- Если не ошибаюсь, стихи к "Колыбельной" сочинила Наталия Кончаловская?

- Не ошибаешься. Знаешь, меня не столько впечатлило знакомство с Андроном и Никитой Михалковыми, сколько знакомство с их матерью. Мы много лет дружили с Наталией Петровной, я часто приезжал к ней в гости. Кончаловская даже предприняла попытку сделать либретто к моему балету "Маугли", но из этой затеи ничего не вышло. Наталия Петровна предполагала, что балет будет детским, а он у меня получился совершенно не детским произведением, - в общем, мы решили либретто отставить. Но раньше, когда я только начал писать музыку, вдруг звонит Кончаловская: "Знаешь, что я подумала? Давай-ка мужа попрошу, чтобы он подписал либретто вместо меня". Заметь, она внесла предложение после того, как несколько месяцев проработала. Я оторопел: "Наталия Петровна, я чего-то не пойму - зачем это нужно делать?" - "Кто я? Заслуженный деятель чего-то, а вот если Сережа подпишет, - балет обязательно кто-нибудь да поставит". Я отвечаю: "Этого не будет никогда". - "Ну ладно, забыли". Она была женщина очень жесткая и такой поступок несомненно продумала. Ей хотелось, чтобы мой балет поставили.

- Хорошо к тебе относилась?

- Очень меня любила - много раз говорила об этом. Я ведь несколько лет был женат на Насте Вертинской, а ее сын Степан - от Никиты. И получилось, что я Степана какое-то время воспитывал. Так что, мы с Наталией Петровной общались еще и через ее внука.

- Вернемся к "Романсу о влюбленных-?

- Началась работа, я завелся. Получить двухсерийный фильм было просто невероятно: все композиторы за такое дрались. Меня утверждать не хотели даже как автора песен: какой-то мальчик, студент третьего курса вокального отделения Гнесинского института, не член союза композиторов - и двухсерийный фильм?

- Дело в деньгах?

- Бабки-то ладно, но пафос каков! Картина наша, между прочим, была выдвинута на Государственную премию... За всю историю советской музыки я оказался самым молодым, кто получил двухсерийный фильм. Следующим после меня оказался Минков - он совершил подобный подвиг в двадцать девять.

- Как же тебя в итоге утвердили?

- Длинная история. Андрон уже привык к нашей совместной работе, пошел поскандалил, и заключили со мной договор: 6 песен - 600 рублей. Я тогда грузчиком подрабатывал и 600 рублей мог заработать месяцев за восемь. Более того, еще столько же пообещали, вместе 1200 - чума! На танцах 15 рэ за вечер крика получаю, а тут... Прихожу домой радостный, звонит Саша Костин - близкий друг, который в то время работал на Мосфильме музыкальным редактором. Звонит хорошо поддатый: "Саш, не могу не сказать: тебя хотят наколоть. Приходи". Беру бутылку, еду. Выпиваем и я слышу: "Понимаешь, какая штука. У тебя шесть песен - все классные. Возьмут они их, наймут какого-нибудь еврея, он твои песни обработает, сделает два-три симфонических эпизода и получит четыре штуки".

- Почему возьмут именно еврея?

- Так Костин сказал. Может быть, считал, что русские не умеют писать аранжировки. Звоню я Андрону: "Это правда?" Отвечает: "Саша, ты можешь написать шесть песен - я их пробью. Но ты не можешь сочинять всю музыку к картине: меня союз композиторов за это просто съест. Поэтому автором будет кто-то другой". Я говорю: "Так. Или я буду автором всей музыки, или свои песни забираю, а ты вали - со своим фильмом, со своей тусовкой, со своим союзом композиторов - к такой-то матери". Положил трубку, продолжаем с Костиным выпивать, посылаем кино вообще и Андрона в частности. Проходит три дня, в течение которых Андрон пытается звонить, но я с ним не разговариваю. Я тогда действительно не умел сочинять для симфонического оркестра: курица - не птица, вокалист - не музыкант. Но четко представлял: если передо мной поставят задачу, я ее выполню. А ведь задачи-то не поставили, да еще и обвести вокруг пальца пытались!.. В итоге я всю музыку написал. С большим трудом. Мне помогали, я что-то принимал, что-то отвергал; кто-то мне какую-то аранжировку приносил, потом я ее попробовал записать, потом сам научился это делать - работал целый год. Но три дня, в течение которых я не отвечал на звонки Андрона, он провел в дикой истерике: почувствовал, что у нас с ним может получиться нечто стоящее.

- Кончаловский - человек со вкусом?

- Конечно, ё-моё. Он - блестящий кинорежиссер. Понятно, говорю о советском кинематографе, но на нашем уровне - высокий класс, чего говорить. Андрон есть Андрон, Я к нему с уважением отношусь, несмотря ни на что. Как и к Никите. Могу к ним обоим иметь человеческие претензии, но воспринимаю практически однозначно: эти люди - цвет российской культуры. Той, которой она сейчас является.

- "Какое время на дворе - таков мессия-?

- И так можно сказать. Мессия у нас разный... В общем, Андрон поорал, постучал - и добился заключения со мной договора. После выхода картины на экраны его немного ревность заела: те, кто хвалил фильм, и те, кто ее ругал, в одном сходились: музыка хорошая.

- Хорошая. Не только музыка, но и - стихи к песням. К ним ведь и Окуджава имел отношение?

- Частично стихи Булата были написаны до картины. Практически те же самые, что вошли в фильм, только я дописал какие-то свои строчки, а какие-то убрал. И главное, как я думаю, из-за чего Булат на меня совершенно справедливо обиделся, - строчки мы изменили, дописали вместо него и назвали все это на пластинке: "автор стихов - Б. Окуджава". В результате мы с ним не разговаривали почти двадцать лет.

- Помирились?

- Помирились. На некоем юбилее оказались за одним столом, друг против друга. А слева от меня сидел известный политик. Он ел курицу - и делал это очень некрасиво: никак не мог с ней справиться, весь вымазался, наклонился над тарелкой. Я на него посмотрел с сожалением - больно он жалко выглядел в тот момент. Вдруг вижу - Булат смотрит таким же точно взглядом. Мы переглянулись, понимая, что подумали об одном и том же: "Кто нами правит?" А потом тот политик отошел, и Булат говорит: "А чего ты ко мне на дачу не приезжаешь? Приезжай". Я пообещал, но так и не собрался. Не успел...

- Саша, говорят, ты - не самый приятный в общении человек. Сама я этого не заметила. Выходит, для кого-то ты мил, для кого-то - нет?

- Представь себе. Я - Скорпион. Сам никогда не совершаю прямых активных действий, только отвечаю. Чем, как мне кажется, человек менее достойно ведет себя по отношению ко мне, - тем ответ мой сильнее. Это многим не нравится, потом создаются легенды. Люди начинают бояться, скажем, приглашать меня на телевидение в прямой эфир.

- Ты, кстати, редко мелькаешь на телевидении.

- Ты тоже заметила? Немножко хвастану: мое музыкальное значение, все-таки, подразумевает, что меня должны показывать. Типа подразумевает, но этого не происходит, как не происходило и двадцать пять лет назад.

- Боятся тебя?

- Не раскручивают - назовем это так. Чего бояться-то? Вообще я знаю, чего. Мне как-то Лева Лещенко сказал: "Если бы тебя показывали хотя бы так, как меня, - нам бы всем надо было бы идти домой". Левка погорячился: он хороший исполнитель. Но посыл - почему меня не показывают - думаю, ясен. Я и без телевидения собирал десяти-двадцатитысячные залы. А когда сегодня люди с бешеной раскруткой не могут собрать один дворец спорта - о чем говорить? А меня нет на телевидении, зато у меня более тридцати пяти лет держится публика. Может, все к лучшему: зачем людям мозолить глаза с утра до вечера? Вообще Россия - странная в этом смысле страна. Неизвестно, что создает героев: постоянный показ по телевидению или слухи о том, что тебя зажимают. На самом деле, меня, все-таки, показывают.

- Но не так часто, как Киркорова.

- Думаю, Киркорова из меня не получится никогда. Ничего не имею против Фили: он - молодой человек, дай Бог ему здоровья, но я в этой музыке не понимаю.

- Что сегодня поёшь?

- Разное: классику, западные вещи, русские.

- Извозчик как-то Шаляпину сказал: "Петь-то мы барин все поём. Чем ты в жизни занят?"

- Я - строитель. Вокал, скорее, - хобби: пою раза два в месяц, а строю каждый день. Свой загородный дом и театр.

- Собственными ручонками?

- Конечно, нет. Могу вбить гвоздь, проводку починить, лампу - то, что средний мужик должен делать. А по серьезному сам не строю. Но проект мой, решения все мои, надзор за строительством сам осуществляю. Именно поэтому задешево построил дом, который стоит очень дорого. Если бы нанял фирму, никогда не смог бы оплатить эту стройку: меня бы просто разорили.

- Говоришь, умеешь делать то, что должен уметь средний мужик. А себя самого каким мужиком считаешь?

- Нормальным. Совершаю мужские поступки - женских не совершаю.

- Чем женские поступки отличаются от мужских?

- Разбросанности у женщин больше, меньше целеустремленности. Женщины - часть природы, и существуют как она: сегодня - ветер, завтра - солнце, послезавтра - ураган. Это нужно понимать, принимать и радоваться тому, что женщины устроены так, а не по-другому. Иначе мы их не любили бы.

- А любите?

- Конечно.

- В таком случае, какая у тебя жена?

- Чудесная - думаю, я даже такую не заслужил. Мы вместе двадцать один год. Увидела бы ты ее - обалдела бы: больше двадцати семи-двадцати восьми ни за что не дашь. Когда она выходит с нашими детьми - двадцатилетним парнем в сто девяносто сантиметров и пятнадцатилетней девицей в метр семьдесят пять - народ в обморок падает. Однажды лежит жена на пляже - а у нее крутое бедро и очень тонкая талия. Идет сын с приятелями, и ребята ему говорят: "Слушай, чувиха какая лежит клевая!" А парень мой девок любит: "Где?" Показывают. "Какая чувиха? Это моя мама. Мам, а мам!" Жена шипит: "Чего ты "мамкаешь-? Чего ты "мамкаешь-?" У меня иногда спрашивают: "Это ваша старшая дочь?"

- Из "настоящих" детей дочку больше любишь?

- Обоих очень люблю. Девочка просто более балованная.

- Музыкально дети образованы?

- Сын - да, у дочери способности хорошие, но усидчивости не хватило. Я не стал ее мучить.

- То есть, папа ты нестрогий?

- Ору, конечно, но в результате они чего хотят, то и делают. Являются свободными людьми. Я почти ничего им не запрещаю, просто могу предупредить о том, что здесь можно шишки себе набить. В общем, результат мне нравится: у меня нормальные ребята.

- Как они относятся к твоей популярности?

- Как к завтраку, обеду и ужину: "У нас где-то папа работает гением, но это не имеет никакого решающего значения". Знают, что за слова "я - сын (дочь) Градского", они получили бы по рылу.

- Вот мы и пришли к тому, с чего начали. Кончаловский рассказывал, как пришел к тебе в студию и спросил, сможешь ли написать песни к его фильму. И ответил ты, будто бы, так: "Конечно, могу: я - гениальный".

- Я действительно так ему ответил.

- "Я гениальный", - так и назовем наше интервью?

- Ты что?! Нельзя к этим словам относиться слишком серьезно. С другой стороны, если не буду работать на таком уровне, на котором работаю, мне неинтересно: зачем напрягаться, если не считаешь себя суперодаренным? Зачем мне пахать, если сам себе не говорю, что я гениален? Определенную материальную базу уже давно себе создал, больше двух-трех пар штанов одновременно мне не нужно. У меня рубашки все из одного магазина, а штаны - из другого.

- Конкретнее.

- Штаны - "версачевские", рубашки - "левиштраусовские". Свитера - "гуччивские", но все черного цвета и вообще одинаковые. Была старая байка про какого-то супермультимиллионера, который все время ходил в одном и том же костюме. Несколько старомодный костюм, но из прекрасной ткани, всегда чистый, отглаженный, много лет - один и тот же. В какой-то момент журналисты допекли его этим, он открыл шкаф - а там пятьдесят шесть штук абсолютно одинаковых костюмов. Миллионер объяснил: "Я люблю этот костюм. Купил в один присест много экземпляров и каждый день меняю".

0

6

Александр Градский
Alexander Gradsky
( 03.11.1949 года [Копейск])
Россия (russia)

Александр ГРАДСКИЙ, сам не всегда того желая, взрастил целую плеяду бунтарей с гитарами наперевес. А потом заявил: «Знаете, потянуло на лирику…» Потому что возраст, да и сражаться стало не с кем.

Автор: Владимир Кожемякин

Сайт: Аргументы И Факты

Статья: Лучше покрась свой забор, друг!



Тиран от Бога

— АЛЕКСАНДР Борисович, в конце 80-х вы спели: «Ах, время наше сучее/летучее, ползучее/и прочее жулье». Что-то изменилось?

— Что-то стало лучше, что-то похуже — это нормально. Я и не предполагал, что окажусь Кассандрой. Раньше люди не самого большого ума и таланта лишь иногда попадали в свет юпитеров, а теперь это сплошняком. Но меня сейчас больше тянет на лирику.

— Вы как-то обронили по поводу гражданской песни: «Сегодня не с кем бороться. Мы добились всего, чего хотели. Сатира изживает себя…» Противоречие!

— Это, скорее, мог сказать Жванецкий. И сейчас извращений в жизни хватает. Но в стране больше порядка. Хотя некоторые вещи кажутся дикими. Как могут быть в одном государстве два флага: царский — для народа и красный — для армии?! Говорят, на Руси был красный флаг с ликом Христа, но это же другое. Гимн (музыка Александрова, слова Михалкова) соседствует с триколором и православием. Это сюрреализм и отрыжка коммунизма.

— Ваши стихи: «Будь ты рокер или инок,/ты в советской луже вымок…»

— Но это не значит, что так и надо жить дальше. Тут проявилась недальновидность власти. Символика — вещь важнейшая! Я принимаю наш новый гимн и встаю, когда он звучит, но он мне не по душе.

— Когда вам в Кремле вручали Госпремию, вы отозвались фразой: «Любая власть — от Бога». А если бы главой государства был тиран — Пол Пот, Гитлер, Сталин?

— Ну вы сравнили! Я имел в виду, что власть может быть проявлением божественного промысла, но это не значит, что Бог за нее в ответе. Вот вы идете по улице и видите, что маньяк терзает младенца. Бог видел это. Почему же допустил? А он не вмешивается в людские дела. Он сам собой являет положительный пример того, как человек должен поступать. Так же и тут! Я считаю, что Бог позволяет существовать всякой власти.

Быдло и яйца

— ВЫ СКАЗАЛИ: «У меня нет дрожи в коленках ни перед кем, даже перед «Битлз». Разве что перед бен Ладеном: вдруг он мне яйца отрежет». Вам не кажется, что наших рокеров как бы «кастрировали»? И произошло это, когда бывшие бунтари стали получать большие деньги.

— Изменилась сама ситуация: не стало противника, которого мы столько лет долбали. А как бороться с новым, неясно. Да и надо ли? Вся совковая народно-гитарная рок-музыка ориентировалась на лозунг в стихах: меньше поэзии, больше речовки. А теперь это вообще никак не играет. И «оттуда» остались только знаковые фигуры (им далеко за 40): Кинчев, Шевчук, Б. Г., Макаревич, погибшие Цой и Майк. Из новых — Земфира, «Агата Кристи», «ЧайФ». Я посмеялся, когда читал воспоминания Юры Шевчука — как в 1984-м его «запрещали». А его никто не запрещал! Просто Шевчук тогда никому не был известен и не нужен. А потом его раскрутили. Песни «Конвейер» и «Церковь без креста» — кто запустил в эфир в середине 80-х? Я. Его узнали все, стали платить заранее и много. И вот она, началась нормальная жизнь — без протестов: пой себе, доставляй людям радость. А безвестность ставится в заслугу: нас зажимали, мол, КГБ… Да кому ты на хрен нужен! КГБ тебя свернул бы в пять минут, если бы захотел!

— Еще цитата из вас: «У русских притупилось чувство борьбы и спорта. Была пайка, и все привыкли. А потом, когда пришлось бороться за выживаемость, все устали». И с бунтарями так же?

— У этих ребят был посыл — не музыка и стихи, а борьба. Это ошибка. Раз вышел с гитарой на сцену, будь профи — музыкантом, певцом и поэтом. А если твоя первая задача — что-то порицать, а что-то поддерживать, то ты — социальный деятель. «Социально заряженная самодеятельность». И когда теряется предмет борьбы, ты остаешься ни с чем. Некого побеждать и даже некому проигрывать. И не потому, что враг пропал. А просто те, с кем ты дрался, сказали: не, брат, хватит, давай там, сражайся сам с собой… И ушли в сторону, заперлись на ключ. И все. А о чем еще петь? О вечном? На это у них кишка тонка.

Чечня в переходе

— ВЫ не поехали ни в Кабул, ни в Грозный…

— И не поеду! Мне там нечего спеть. А как относиться к Чечне, я не знаю. Неправы все — чеченцы, мы, весь мир, который лезет не в свое дело. И люди моего склада ума (демонстративно вытирает ладони о рубаху) предпочитают не пачкать руки о тему, где ты можешь только вымазаться. Я с большим скепсисом отношусь к поездкам эстрадных певцов на фронт. Это уже не концерты на передовой Клавдии Шульженко. Мы воюем не с агрессором, а сами с собой.

— И в Беслан вы тоже не захотели. А Розенбаум уже и вещи собрал — до взрыва…

— Он работал на «скорой». А я с психами не общаюсь — в том числе с террористами. Человек, говорящий с сумасшедшим, сам становится таким же.

— А если у вас будет шанс спасти детские жизни?

— Все равно. В Израиле есть правило: переговоры лишь для затяжки времени. Потом — быстрый штурм и уничтожение всех террористов «в сортире». «Дубровку» и бесланскую школу надо было брать сразу — пока еще не растянули провода, не замучили и не расстреляли заложников. Террористы должны знать, что им точно хана. А тем, кто им платит, нужно именно шоу. И желательно, чтобы бараевы успели уйти в сторонку и посчитать «бабки».

— Ну так сочинили бы песню про Беслан. Вы — поэт. Где реакция?!

— А о чем петь? О наших парнях, которых бросили под пули за чужие интересы?! О девочках-шахидках, потерявших в бойне своих близких? Ну так они и собирались погибнуть. Это мужики хотели сбежать… Но я же не один из них!

— Вы сказали, что есть разница между государством и Отечеством. Она сокращается со временем?

— В России — нет. Государство всегда хочет убедить граждан, что оно Отечество и есть. Но вместе им не сойтись.

Стеб над стебом

— ЭСТРАДА за 20 лет переродилась, как оборотень. Сначала — эпоха пафоса, в котором был свой смысл. Потом — стеб над пафосом. А теперь — стеб над стебом, глумление над глумлением. То есть — пустота. Ваша же фраза?

— А чего вы хотите?! Для настоящей критики и стеба нужен объект — общепризнанные непреходящие ценности. А их сейчас нет. Последние были рождены Астафьевым и Шостаковичем. Над ними стебаться уже неприлично. Вот эстрада и волынит, бежит за паровозом, пытаясь вскочить на подножку последнего вагона — срубить «бабок», запиариться, побалдеть от покупки новой тачки. Вот купил Абрамович «Челси» и балдеет. Он молодец, и русских зауважали. Но скоро и его возьмет за горло тоска. Вспомнит Чукотку и прослезится — там хоть целину поднимал!

Билет в Лондон

— ВАША рок-опера «Стадион» написана по легенде о социалисте Викторе Хара и его сподвижнике Анхеле Парра. Первый отказался от сотрудничества с Пиночетом и был убит, второй дал согласие и попал в Лондон. Как поступили бы вы?

— Я себя так и не понял. Это самый честный ответ.

— А вам не кажется, что вы по сути уже выбрали «поездку в Лондон»?

— Черт его знает! Но если бы я сделал ТАКОЙ выбор, был бы очень богат. Да, я не умер на стадионе. Но зачем раньше времени нарываться? А вдруг так повезет в жизни, что меня перед выбором и не поставят? Сейчас я не думаю о куске хлеба — и с маслом, и с вареньем. А с черной икрой мне и не нужно каждый день.

— При Ельцине вы спели: «Мы не справились с эпохою, /Потому что нам все равно». И сейчас то же?

— И сейчас. Пока мы все съедаем, что подает власть. И тишина! Свет горит, туалет работает. Жизнь идет независимо от того, есть у нас «генеральная линия», общенациональная идея или нет… Наша гнусная черта — зависть к чужому имуществу. Мне по душе английское выражение «Покрась свой забор». То есть не болтай о чистоте, а посади цветочки. Если каждый сделает так, страна превратится в цветущий сад. А у нас это пока не прижилось. Ты покрасишь забор, а его или спалят, или нацарапают три буквы.

0

7

УМНИЦЫ!!!!!!!!!!!!!!
Градский умница по жизни, а тебе, Леш, спасибо за информацию! :P

0

8

Стараемси..)

0

9

Автор: АНАТОЛИЙ ТКАЧЕВ

Сайт: Новые Известия

Статья: Я пою не хуже Queen

– Александр Борисович, вы едете поддерживать наших атлетов в Афинах. А каков ваш любимый вид спорта?

– Футбол. В свое время входил в команду из наших музыкантов «Старко». Правда, не играл уже давненько, да и команды фактически нет – все мы уже еле бегаем. Так что большей частью вместе с миллионами других телеболельщиков с прискорбием наблюдаю дома непрофессионализм нашей сборной.

– Хорошо, не будем о грустном. Лучше расскажите о проекте своего музыкального театра.

– Особо говорить не приходится, поскольку открытие театра планируется года через два. Точнее сказать, это будет даже не театр, а театрально-концертный комплекс. Я постараюсь ставить там спектакли. Причем система будет такая: если спектакль не получится – не буду его показывать.

– То есть, уже сегодня есть какие-то конкретные идеи для репертуара?

– Есть, но говорить об этом преждевременно.

– Сегодня все еще модно ставить мюзиклы. Вас не смущают неизменные провалы мюзиклов на наших сценах?

– И очень хорошо, что проваливаются. Такие мюзиклы и должны проваливаться! Лично я ушел с трех постановок, а кусочки других, которые видел по телевизору, окончательно отбили охоту к их посещениям. Надеюсь, музыкальные спектакли в своем новом театре я сделаю лучше.

– Наверняка поставите свою оперу «Стадион»?

– Маловероятно – именно это произведение не сценично, оно может существовать только в аудиоварианте. К тому же сегодня социально-политическая тематика меня интересует меньше. У театра предполагается очень разнообразная жизнь: будут устраиваться концерты, шоу, презентации, творческие вечера, поэтические. Буду приглашать зарубежных звезд – тех, кто мне по силам, поскольку в театре всего шестьсот пятьдесят мест, это не всегда рентабельно. По счастью, не все артисты работают исключительно ради денег. Моя задача – сделать зал фантастически красивым, чтобы там были хороший свет и звук.

– Кстати, ваш «Стадион» был практически первой советской рок-оперой. Почему тогда вы избрали темой историю чилийского певца Виктора Хары? Разве в России не было своих революционных историй?

– Все вышло случайно. Собственно, сам Хара, Пиночет и Чили меня не интересовали. Он был никакой певец, идеология тут тоже ни при чем. Мне рассказали легенду о том, как на стадионе сидели двое – Виктор Хара и Анхель Парра. Оба были социалисты, оба пели под гитару. Только одному руки отбили и убили, а другой через несколько дней оказался в Лондоне. То есть может быть обоим предварительно было предложено сотрудничество. Об этом я и сочинил оперу: что движет человеком, Певцом, когда он плюет в лицо мучителям? Можно было сказать: «Я подумаю, дайте время». Легенда была похожа на правду. Вот это меня заинтриговало. Конечно, я отождествлял себя тогда с главным героем: как бы я поступил? Ответа на этот вопрос не нашел по сей день.

– Как вам тогда удалось уговорить Аллу Борисовну Пугачеву участвовать в записи оперы?

– Я не уговаривал, она сразу согласилась спеть партию жены Певца. И, кстати, я думаю, что это ее лучшая работа. А она считает – худшая.

– Над чем работаете в данное время?

– Пишу оперу «Мастер и Маргарита». Только что выпустил новый диск.

– С «пиратами» сталкиваться приходилось?

– Я им малоинтересен, на мне они много не заработают. Иногда приходится натыкаться на несанкционированные диски. Но их очень легко отличить: если диск стоит десять долларов, то это мой, если два-три – то это некачественная подделка. Мои поклонники предпочитают покупать хорошие диски, я их так воспитал. Кстати, это один из способов борьбы с «пиратством».

– Насколько вы востребованы сегодня как концертирующий исполнитель?

– Более, чем мог бы желать. При практически никакой «раскрутке» на телевидении у меня семь-восемь миллионов постоянных поклонников. Это очень много. Когда, например, я забываю слова на сцене, мне всегда из зала подсказывают. Случается это как раз тогда, когда долго нет концертной практики, допустим, уехал на пару месяцев отдыхать.

– Считаете ли вы себя человеком шоу-бизнеса?

– Ни в коей мере: в России нет шоу-бизнеса. Вернее, есть бизнес, но в плане искусства он безнадежен.

– И даже некоторый успех наших артистов за рубежом не обнадеживает?

– Интересно, кого вы имеете в виду? Алсу со вторым местом на «Евровидении»? Часто это происходит в силу большей открытости страны, плюс еще то обстоятельство, что там к нам иногда по-доброму относятся. В общем русле, в каком сейчас развивается эстрада, я не вижу большой разницы между Алсу и Дитером Боленом, да и то в пользу Болена. Юлия Савичева на последнем конкурсе «Евровидения» случайно заняла одиннадцатое место – ее выступление заслуживало гораздо низшей оценки. Уже и сам этот конкурс во многом напоминает политические игры: Россия дает очки Украине, Швеция – Финляндии. Нет, к искусству это не имеет отношения.

– Вы всегда подчеркиваете свою любовь к классике. Не жалеете, что не пошли по оперной стезе?

– По большому счету – нет. Я четыре месяца проработал в Большом театре по приглашению Светланова. Вообще-то я был приглашен надолго, но потом мы с ним вместе ушли. Мне просто не захотелось связываться с этой средой. В целом я трактую свою жизнь как свершение неких актов. Например, открываешь свой театр и делаешь таким, каким до тебя еще никто не придумал. Или ставишь десять киловатт аппаратуры, в то время как все работают на восьмистах ваттах. Много лет спустя понимаешь, что сама подобная игра была достаточно безнравственна, но эффект-то фантастический! Эффект греет душу. И Большой театр тоже был своего рода актом, способствующим выделению адреналина в крови. Пусть недолго, но я вкалывал на совесть в нескольких спектаклях.

– Как вы относитесь к тому, что вас называют родоначальником, патриархом русского рока? Андрей Макаревич, когда его спрашивают, как он пришел в рок, отвечает двумя словами: «Градского услышал»...

– Правильнее будет сказать, что я главный – ибо первый может не быть главным. Но если серьезно, то ничего хорошего для себя я в этом не вижу. Потому что основать то дерьмо, которое с утра до ночи крутят в эфире, – честь небольшая. В семидесятых годах была надежда, что мы все здорово поработаем над собой, что все это поэтапно будет улучшаться, вот-вот к чему-то приведет. И когда все рухнуло, а меня тут начали называть отцом-основателем, – мне стало не по себе.

– Тогда, быть может, как патриарх вы знаете, почему отечественный рок такой однообразный, почему у нас не появились свои Pink Floyd, Queen и так далее?

– Потому что в какой-то момент все-таки пошли не за мной. Пренебрегли теми эстетическими позициями, какие я предлагал. Queen? На своих дисках я пою не хуже. Все пошли за Андрюшей Макаревичем, за Борей Гребенщиковым. Не скажу, что это был примитив, но – другой подход, любительский. А любительский подход требует, скажем так, выдающихся любителей. К примеру, есть у нас авторская песня. Там есть и великие люди – Галич, Высоцкий, Окуджава, Визбор, Ким. А за ними – сотни, тысячи других сочинителей под гитару. У всех этих людей есть один-два удачных опыта, но не более. Явление состоит из пяти гениев и огромной массы посредственностей. Что хорошо получалось у Макаревича, Гребенщикова и Цоя, у их последователей получалось плохо – потому что любительство первых основывалось на таланте, на глубоких чувствах, а у вторых ни на чем не основывалось. А у меня подход был не любительский, а профессиональный. В американском мейнстриме есть понятие «болото» – высокий средний уровень. То есть если ты выбираешь профессиональный подход, то уже попал хотя бы в «девятку». А если выбираешь любительский, то надо сразу быть Андреем Макаревичем.

– Вам нравится то, что делает Макаревич в последние лет десять?

– Мне вообще всегда нравилось, что он делает, – и год, и пять, и десять лет назад. Причем я не делю это на музыкальные и поэтические составляющие.

– Обязательно ли рокеру иметь музыкальное образование?

– Так это ж главное!

– Вы неизменно подчеркиваете роль Beatles в вашей жизни...

– Точно так. Поворотным моментом к занятиям в музыкальной школе, а позже в консерватории стали именно Beatles. Это уже был чуть более ранний их период – не времен пресловутого «Сержанта Пеппера», а где-то году в шестьдесят пятом. Мой дядюшка ездил за границу в составе ансамбля Моисеева, привозил пластинки, так что в шестьдесят третьем я уже хорошо знал их музыку. А в шестьдесят четвертом они уже гремели на весь мир, все переписывали их пленки...

– Но ведь Beatles как раз музыкального образования и не имели?!

– Они и закончили в семидесятом году – пока хватало влияния их саундпродюсера Джорджа Мартина. Конечно, они записали эпохальные альбомы, которые слушаются до сих пор, но ведь они не одни их записали. Помимо того, что они были гениально одарены, им еще Мартин подсказывал, какие вещи хорошие, какие плохие. Он бы никогда не выпустил ни одного альбома «Машины времени» в том виде, в каком ребята его записывали. Андрей Макаревич прекрасно это мое мнение знает. Назовите мне западную группу, где музыканты играют не вместе: бас отдельно от барабанов, голоса нестройные. Боб Дилан разве что – так он один такой сумасшедший гений. Но ведь каждая «советская» группа играет нечисто и не вместе. Каждая! Мы их любим не за это. Однако это плохо в профессиональном смысле. Если оценивать футболиста по правилам игры в регби, то выяснится, что он никакой регбист. Просто рок-музыка в советском варианте не является музыкой. Теория типа «мы неряшливы, и в этом кайф» – типично российская теория.

– В таком случае считаете ли произведением искусства политические песни Джона Леннона?

– Почему нет? Хотя я бы не назвал их политическими, скорее социальными. «Дайте миру шанс» – гениальное сочинение в своей области, такая же кричалка, как «Спартак» – чемпион!».

– Александр Борисович, вы тщеславны?

– Нет. Мне безразлично, знают меня или нет. Чем больше меня знают, тем мне сложнее, потому что приходится постоянно быть человеком, приятным во всех отношениях. Если вас интересуют мои недостатки, то это излишняя эмоциональность. В жизни я имею в виду. Хорошо, когда эмоции проявляются на сцене, – в быту это выглядит иначе. Но, видимо, ко мне уже все привыкли и очень бы удивились, если бы я вдруг переменился. Надо сказать, что частенько слава о моем плохом характере опережает события...

http://www.peoples.ru/art/music/bard/gradsky/gradsky_852.jpg

0


Вы здесь » РУССКИЙ РОК АВТОРСКАЯ ПЕСНЯ » Наши » Александр Градский