РУССКИЙ РОК АВТОРСКАЯ ПЕСНЯ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » РУССКИЙ РОК АВТОРСКАЯ ПЕСНЯ » Наши » Виктор Зинчук


Виктор Зинчук

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Виктор Зинчук
Viktor Zinchuk
( 08.04.1958 года )
Россия (russia)

Виктор Зинчук - разносторонний музыкант: гитарист-виртуоз, композитор, аранжировщик. Способствует пропаганде гитары на отечественной сцене, раскрывая по-новому этот музыкальный инструмент.

Автор: Андрей Сильвестров

Сайт: Российский Гитарный Портал

Статья: Призрак Баха ко мне пока не приходил...

Y: Последний раз мы виделись с Вами на концерте Ричи Блэкмора. Хотя бы вкратце – как Вы оцениваете выступление Мастера?

Виктор Зинчук: Нельзя сказать, что разочарован, но ожидал большего. То, чем он сейчас занимается – кельтская музыка, – мне очень близко, в настоящее время я слушаю как раз больше не Блэкмора, а первоисточники – настоящий кельтский фолк, и мне кажется, Ричи еще недостаточно глубоко освоил новый стиль. Кроме того, он... постарел, что ли, – концертного горения совсем не чувствовалось! Было видно, что работал только под молодую жену – инструментальных пьес было мало, в основном псевдофолковые песенки XVII-XVIII веков. Эх, какого мужика убрала...

Y: Виктор Зинчук – русский Ингви Мальмстин. Насколько приятно Вам такое сравнение? Или оно Вас уже достало?

В.З.: Нисколько не достало. Меня с ним сравнивали еще лет десять назад, когда Мальмстин только появился для российских слушателей. Я-то появился несколько раньше: меня как-то забраковал Саша Градский на первый рок-фестиваль, он заявил о моей (тогдашней) игре, что и сам так умеет, меня это здорово задело, и я решил придумать что-то особенное, сыграть 24-й Каприз Паганини – и сыграл его нота в ноту. Поэтому и получилось похоже на Мальмстина, он ведь тоже играет псевдоклассические ходильники. Вверх-вниз.

Y: Ну да, такие математически просчитываемые ступеньки – псевдо-Бах, псевдо-Вивальди...

В.З.: А Бах сам по себе математичен... Но на концерте Мальмстина я тоже через некоторое время заскучал – правда, драйва у него через край, но от многократного повторения этих ходов через полчаса устаешь. К слову, дома у меня нет ни одной его пластинки – как-то он в последнее время повторяется много. Я стараюсь не допускать подобных ошибок и свою программу строю более разнообразно.

Y: У меня есть Ваш первый диск, где присутствуют несколько песенных опусов. Впоследствии Зинчук прочно занял нишу рок-обработок классики. Нет ли желания поэкспериментировать в каких-либо других направлениях?

В.З.: Это же было так давно! Пробы пера, поиск стиля и так далее... Естественно, сегодня мои тогдашние песенные опыты не стоит воспринимать всерьез: прежде всего я сам к ним отношусь снисходительно. Я сейчас пишу и музыку к фильмам, и на концертах пару рок-н-ролльчиков делаю (при этом все говорят: Вы здорово поете...), но делать упор на песни не собираюсь – для этого надо иметь хороший стаж вокалиста, да и становиться очередной Арией я не собираюсь. На Наше радио, быть в формате – не хочу! Я считаю, что инструментальная музыка – вечна, и если меня будут вспоминать хотя бы лет через пятьдесят – значит, я оказался прав. К сожалению, редакторы музыкальных радиостанций часто думают о слушателях исходя из собственных пристрастий... Я искренне сочувствую всем коллегам, играющим инструментальную музыку – будь то народная музыка, этника, джаз или хард.

Y: А себя Вы считаете хард-роковым гитаристом?

В.З.: О, конечно же нет! Я себя считаю просто музыкантом, и новый диск это вам обязательно покажет...

Y: Кстати, а когда он выйдет?

В.З.: Я думаю, к началу ноября должен уже быть. У меня 9 ноября в Питере сольный концерт в Октябрьском, называться будет Полуночный танец благородного призрака, и издатель (Квадро-диск) обещал к этому времени отпечатать тираж. Там будет много кельтских мотивов – вот пусть слушатели и сравнят, как Зинчук умеет играть кельтскую музыку...

Y: Под влиянием какой группы или исполнителя Вы начали изучать гитару? И когда поняли, что будете заниматься музыкой профессионально?

В.З.: Первыми были все-таки Битлз. Ну, и наши первые группы – "Поющие гитары" там, Веселые ребята. Все тогда играли под влиянием "Битлз"; позднее, естественно, были классические хард-рокеры. Но и сегодня я не останавливаюсь на достигнутом, продолжаю постоянно совершенствоваться.

Y: Кого Вы считаете своим учителем и нет ли желания самому записать гитарный видеокурс, как это сделал, к примеру, Джо Сатриани?

В.З.: Учителей, как я говорил, несколько. А насчет видеокурса – наверное, я к этому пока не готов, но скорее по причинам, далеким от творчества или педагогики. Я, вообще-то, одно время преподавал в Высшей школе Изящных Искусств, но денег за это хватало аккурат на оплату стоянки и бензина для авто. Мне очень жаль, что музыка в нашей стране (нормальная музыка, имеется в виду) в большинстве своем не приносит дохода. Гораздо больше денег люди зарабатывают, торгуя стройматериалами... А музыкант даже если выпускает диск, его тут же пиратят – если не подпольно, так фирма сама делает дополнительные тиражи.

Боюсь, с видеошколой будет та же история. Кроме того, у меня до этого просто не доходят руки. Работа поглощает время, силы... полтора-два года был совершенно "ненормальным". В общем, пока нет...

Y: Вы предвосхитили мой следующий вопрос. На выставке Рекорд-2000 я видел изящную кляксу на листе ватмана с подписью типа большего они не достойны!. Понятно, что никому не нравится, когда его деньги достаются другим, но, с другой стороны, раз пиратят русского артиста – значит, ты по-настоящему популярен. С какой стороны баррикад находится музыкант Виктор Зинчук?

В.З.: Никаких баррикад! С моей точки зрения, пиратство – это настоящее преступление; что же касается популярности – да мои пластинки и так едва ли не самые воруемые, и это миф, что инструментальная музыка плохо продается. Попсовики – калифы на час, если пластинка не разошлась за полгода, тираж зависает; инструментальная музыка медленно, но верно расходится всегда!

Y: Вы бывали во многих странах. Где понравилось больше всего?

В.З.: Италия! Я знаю язык, но, кроме того, итальянцы – особая, музыкальная нация! Каждый пассаж они чувствуют изнутри, не боятся скрывать эмоций – так здорово! Отдыхать там тоже здорово.

В этом году я играл несколько концертов в Турции; конечно, постарался совместить с отдыхом. Понравилось больше, чем ожидал. Но все-таки это были гастроли – а отдыхать я поехал в Италию, на Адриатическое море. Меня и там приглашали выступить, но я отказался: очень хотелось отдохнуть. Хотя гитара, конечно, была со мной!

Y: Помимо футбола, занимаетесь ли Вы еще каким-либо видом спорта?

В.З.: Ох, времени ни на что больше не хватает! Вот, машину сам вожу. А футбол позволяет мне хоть как-то поддерживать форму: есть у меня одна вредная привычка – ночная еда, ведь с концертов возвращаться приходится иногда далеко заполночь. Да и концерты сами по себе неслабая нагрузочка...

Y: С кем хотелось бы поиграть джем?

В.З.: Из наших – я на последние свои два дня рождения устраивал концерты в Театре Эстрады и приглашал туда Сергея Воронова – и с ним было великолепное понимание, он очень стильный гитарист... В принципе, я могу сыграть с кем угодно, но, если честно, сейчас больше озабочен, как бы максимально продвинуть вещи с нового альбома.

Y: А на концертах в Москве они будут?

В.З.: Обязательно! Будет Амадеус-146, может быть, Лунную сонату еще сыграю один. Правда, Театр Эстрады сейчас занят под мюзикл, и, по-видимому, надолго, поэтому приходится играть на других площадках. Впрочем, мое отношение к мюзиклам – это тема отдельного интервью...

Y: Где больше нравится выступать – в маленьких клубах или в больших залах?

В.З.: Я не делаю различий – маленький, большой зал, – стараюсь отдавать себя полностью. Другое дело, в клубах продолжительность выступлений меньшая. А вот в Иркутске меня последний раз не отпускали 2 часа 45 минут – можно сказать, личный рекорд. Конечно, выматываешься, но...

Y: Помнится, видел я Вашу афишу где-то возле Голден-Пэласа или Кристалла...

В.З.: Нет! Последние года три уже я в таких местах не играю – там нужен русский шансон, поэтому нас перестали приглашать. Да и я особенно туда не рвусь, поэтому если выступаю в клубах, то в обычных, роковых... Или еще – сольные концерты. Со мной там будут Абрамов Анатолий, барабанщик из Аракса, если помните; басист Сергей Рыжов – он еще с Кузьминым в Динамике играл.

Y: Что Вы слушаете сейчас? Какая музыка для Вас – на все времена?

В.З.: Классика – на все времена! В последнюю пластинку включил Хорал до-мажор Баха, правда, немного переделанный мной. Я всегда выступаю в соавторстве, то есть не Бах или Шуберт, но Бах – Зинчук или Бетховен – Зинчук. Иногда композиция состоит на две трети из моей версии и только треть остается оригинала...

Y: А призрак Баха еще не приходил, не грозил пальцем?

В.З.: Нет-нет, пока все нормально... Так что – классика. Еще в машине слушаю кельтскую музыку, она очень успокаивает, умиротворяет.

Y: Сегодня многие артисты поддаются веяниям времени и записывают альбомы с применением новых технологий – причем это не всегда оправданно. Интересно было бы узнать Ваше мнение по этому поводу.

В.З.: Я могу сказать, что, хотя новые технологии в звукозаписи сейчас настолько быстро развиваются, что я даже не всегда успеваю их отслеживать, мы при записи нового альбома использовали их очень умеренно. Зато в четырех или пяти композициях был приглашен струнный квартет – живой, никаких синтезаторов! Ну, пришлось еще раз переслушать Хендрикса, чтобы как на Experience звук летал из колонки в колонку; есть большое желание сделать его в формате DVD, пятиступенчатым. Кое-где использую vocoder, а вот Амадеус получился как раз таким синтетическим... Я при составлении пластинки объем не тянул, мне не стыдно ни за одну композицию. А как получилось – пусть оценивают слушатели.

Y: Ваше отношение к Глобальной сети?

В.З.: У меня в Сети есть собственный сайт, информация часто обновляется, так что милости прошу

0

2

Автор: Евгений Долгих, Олег Климов

Сайт: Российский Гитарный Портал

Статья: Интервью с Виктором Зинчуком

Прошло уже десять лет, как Зинчук отказался от чисто джазовых и джаз-роковых схем и начал заниматься обработками классики, блюза, рок-н-ролла, нарочито упростив свой музыкальный язык, сделав его предельно доступным и минимально импровизационным. Конечно, поклонники джаза и, прежде всего, его бывшие соратники, не поняли такого шага или посчитали, что им двигали исключительно меркантильные соображения.

Очевидно, все не так просто. Думается, что если бы Виктор стремился только к хорошему заработку, то сейчас он играл бы где-нибудь у Аллы Пугачевой (как, кстати, еще один бывший «арсеналовец» бас-гитарист А.Куликов). Просто такой уж он человек, что предпочитает «тянуть одеяло лидерства» на себя, а в джазе ему никак не удавалось это сделать. Поэтому смена амплуа была вполне естественной, и ему удалось-таки сделать свою музыку понятной для любой аудитории. Впрочем, не совсем для любой.

Для серьезной филармонической и джазовой публики сегодняшнее творчество Зинчука, несомненно, покажется шагом назад, но простота и доходчивость его инструментальных обработок нужны другим — тем, кто уже чувствует неудовлетворенность от поп-музыки, но не в состоянии сразу переключиться на более сложные для восприятия формы. Можно ругать гитариста за упрощенчество сколько угодно, но, играя простую мелодичную музыку, он, как это парадоксально ни выглядит, стремится к тому же, к чему тяготеет ныне в своем творчестве и Алексей Козлов — к погружению слушателя в мир гармонии и душевной чистоты. Ведь мэтр саксофона тоже сейчас занимается переложением классики... Конечно, формы выражения различны и интересны разной публике, но цели-то схожи.

— У Вас была очень бурная и скоротечная джазовая карьера...

— В «Арсенал» к Козлову я ушел от Силантьева, а Юрий Васильевич говорил мне тогда: «Ты что, ты ведь будешь по деревням ездить, «чёс» играть, а я тебе известность сделаю, на телевидении...» Так потом получилось, что я у всех проработал по два года — цикл такой. Отчасти я сожалею, отчасти... нет, что ж, значит, так нужно было судьбе.

Два года я работал у Силантьева, два года у Козлова, затем мы организовали группу «Квадро» — и там те же два года, затем чуть меньше двух лет у Леонтьева... Зарабатывал там, затем у Антонова музыкальным руководителем, потом в 1987 году я понял, что в общем-то везде мне не давали играть то, что я хотел, даже как-то преследовалось это, говорили — это наш концерт, а ты организовывай свои и там будешь делать, что хочешь. Так вот и получалось... Даже ревностно относились к тому, что мне на концертах хлопали больше. Да, а играл я всего лишь классическую музыку. Так что обиделся я тогда на всех... Это сейчас, спустя годы, мы общаемся великолепно и с Антоновым, и с Лешей Козловым, но тогда, в 87-м, я начал делать то, что и делаю сейчас.

— Но в «Квадро» Вы играли далеко не последнюю роль...

— Я ушел оттуда, неважно по каким причинам, и по музыкальным, и по другим. Было очень тяжело, мы поднимали инструментальную музыку, ездили по деревням; помню, как-то в Ростовской области во время концерта к звукорежиссеру подходили бабушки и говорили: «Механик, нажми кнопку, хай хлопцы заспевают...»

Играть инструментальную музыку было очень тяжело... и предъязвенное состояние желудка, и прочее — все это как раз воспоминания оттуда, ну, наверное, мы сделали тогда свое дело, а когда я уходил, у меня испортилась гитара и даже не на что было купить новую. Я пошел зарабатывать деньги...

— Тем не менее любители джаза все еще помнят Вас по гастролям в составе «Арсенала» и «Квадро».

— Да, действительно, так оно и есть. Но сейчас я играю обработки классической музыки, где принцип свободной трактовки несколько сжат, я исполняю ее довольно точно, хотя и на электрогитаре. Да, есть некоторая импровизационность, которая идет от джаза, но фразировка современная, роковая.

Я играю и блюзы, и рок-н-ролл, и свою музыку, и классическую, но в этом что-то осталось и от джаза. Конечно, называть меня сейчас даже в какой-то мере джазовым исполнителем было бы неправильно, хоть мне джаз и очень помог.

— Многие музыканты вашего поколения начинали с Битлов, а не с джаза...

— Да, да, конечно. Я младше, чем Леша Козлов, чем то поколение, на юность которого пришлось повальное увлечение джазовой музыкой, я не стиляга, и когда я рос, то вокруг звучала в основном рок-музыка.

— Кто-то недавно процитировал Вас в прессе, что Вам всегда был близок не чисто джазовый подход в музыке в целом...

— Мне трудно вообще разделить музыку на жанры, хотя она, естественно, делению поддается, и многообразие жанров существует... Современная музыка впитала в себя достижения и классики: волей-неволей любой музыкант уже находится под ее влиянием, он ведь на ней учился; ну, и джаза, само собой, и народной музыки, и других. Если вы послушаете даже очень прогрессивную современную, например, электронную музыку, то в ней немало характерных партий барабанов — триольность, это все тоже черные музыканты делают, это оттуда... Просто время сейчас другое, и, по мне, мыслить сейчас такими традиционными джазовыми формами не очень интересно.

— То есть у Вас как у профессионала отношение к джазу чисто опосредованное, как к элементу мировой музыки?

— Естественно, и в Высшей школе изящных искусств, где я преподаю, являюсь ассоциированным профессором, мы с учениками обязательно проходим сначала кантри, джаз, блюз, целыми разделами. Я занимаюсь этим с учениками по полгода, прежде чем мы переходим к року уже на основе всего этого.

— Ну, а если взять не профессиональную область, а чисто любительскую: слушаете ли Вы современный джаз, не классический, а авангардный, эйсид и прочее?

— Да, мне одно время очень нравилась группа «Орегон» и сам Ральф Таунер как гитарист... Но ведь у нас в стране сейчас развивается чисто потребительское отношение к музыке. Вот в 70-е годы люди вообще интересовались джазом больше... А мои личные слушания джазовой музыки сейчас ограничиваются радио. У нас есть в Москве одна волна такая... джазовая, раньше она называлась «Престиж», а сейчас ее переименовали, ну и я ее слушаю в машине. А в основном я сейчас увлекаюсь классикой. Интересно, что и Московский институт культуры я закончил, дирижируя 40-й симфонией Моцарта, хотя и джаз, и блюз — все это было.

— Вы знаете, к нам в «Jazz-квадрат» дошла такая новость, что сейчас собирается прежний состав «Арсенала» на несколько концертов. Вы будете принимать участие?

— Если будет время, да. Но желание уже прошло.

— Неужели не хочется еще раз сыграть всем вместе? Это ведь все-таки юбилей...

— Мне было приятно получить приглашение. Хотя многое, что было в «Арсенале», ну, чисто человеческие отношения... я, к сожалению, запоминаю все. Было хорошее, было и негативное, впрочем, как и везде. Леша Козлов позвонил мне месяца полтора назад и сказал: «Витя, знаешь, тогда ты играл на концертах свою вещь «Тень ушедшего», звукорежиссер сохранил эту запись, мы ее отреставрировали, ну, и она очень понравилась, ты не будешь, как все сейчас, качать права, авторские?..»

Мне очень не понравилась эта форма разговора, но я ответил: «Леша, да я дарю ее тебе, пусть она будет просто ради музыки, альбома, не прошу никакого гонорара, хорошо». Конечно, хорошо, что пластинка выйдет, я искренне рад, что такое вообще произойдет, но концерт... Мои собственные выступления сейчас связаны с коммерцией, да, мне нужно коллектив кормить, у меня шесть человек оркестра и еще три в балете. Мне нужно платить за студию, клипы и выпуск пластинок. Это просто чудовищные расходы, и если в этот день (возможного выступления с «Арсеналом» — Е.Д.) у меня будет более выгодное коммерческое предложение, то, вы понимаете... А если не будет предложения, то я могу поехать в студию работать над новым альбомом, если жизнь скажет, я буду это делать. Я бы с удовольствием повидал друзей, но я сказал Козлову: «Если я буду свободен, то приду, но в афишу записывать меня не надо». Вот так.

— Кто для Вас прежде всего был авторитетом в гитаре?

— У нас?

— И у нас, и за рубежом, конечно.

— Прежде всего, Андрэ Сеговия — человек, который развил этот инструмент и сделал его пригодным для исполнения классической музыки. Потом, Пако де Лусия, фламенковый гитарист, очень яркий музыкант. Несомненно, это Джимми Пэйдж, Джимми Хендрикс — люди, сделавшие много уже для электрогитары, Джордж Бенсон — великолепная законченная фразировка, сейчас многие подражают ему.

Да все они хороши, и Джо Пасс, и Би Би Кинг — у них каждая нота на вес золота, это история. А видеошколы с ним (Би Би Кингом — Е.Д.) вызывают легкое умиление, потому что вообще-то он не знает, что он играет, с ним рядом сидит человек и говорит: «Сейчас Вы сыграли четвертую повышенную ступень, а теперь — переход к седьмой, а сейчас Вы уложили это в триольность». На что тот отвечает: «Да, как интересно, а я и не знал. Я это играю просто потому, что так нужно». Также Джо Сатриани, да, его принципы мне близки, у него настоящая современная импровизационная музыка. Вот, наверное, те гитаристы, которые для меня весомы и значимы.

Так получилось, что среди джазовых музыкантов много просто подражателей, а я ведь получил высшее музыкальное образование и очень рад этому. У меня есть степень магистра гитарного искусства Академии наук Сан-Марино. Это международный диплом, докторами этой академии являются Никита Михалков и Пол Маккартни, и это обязывает ко многому.

А кстати, что касается советской джазовой профессиональной школы, то она очень высокого уровня. Скажем, Игорь Бриль и его ученики. Он великолепный пианист и педагог, сейчас редко играющий, потому что эта музыка часто невостребована. Он иногда говорит с веселой такой жалостью, что, вот, играл в воинской части свои темы — зевали, кто-то заснул, но сам ведь он исполнитель ярчайший и мне очень нравится.

А так, не секрет, что все джазмены, которые уехали на Запад, Левиновский там, и другие, спокойно работают и выступают.

— Так какие традиции сейчас ближе всего Вам в творчестве?

— Классическая музыка, блюз и рок-н-ролл. Я сделал свой музыкальный язык предельно лаконичным и доходчивым. Порой я не позволяю себе отступать от варианта и импровизировать, и я не боюсь потерять слушателя. Публика просто на концертах уже просит сыграть конкретные вещи — «Каприс Паганини», «Токкату и фугу ре-минор» и «Скерцо» Баха, «Аве Марию», «Полонез Огинского». Но, естественно, я играю также и с импровизационными вставками. Я обязан сделать так, чтобы публике было интересно. Не бывает плохой публики, бывает плохой исполнитель. Да, у каждой музыки свой слушатель. И на Западе люди не утруждают себя, чтобы задуматься над музыкой.

В джазовый клуб народ идет слушать джаз, на рок-концерт — аналогично, но это не коммерция. Только попса является коммерческой музыкой. Поэтому, если играть поп, у тебя будет больше всего слушателей, а так надо просто нести свой крест и заниматься своим... Я преклоняюсь перед теми музыкантами и издательствами, что пропагандируют серьезную музыку. А педагогам, что работают без денег, но воспитывают музыкантов в училищах, у нас в университете культуры, надо просто памятник ставить. Конечно, кто-то из учеников скажет, что нельзя музыкой заработать и пойдет в таксисты, но кто-то ведь и останется и будет передавать дальше.

— Не считаете ли Вы, что Ваша музыка немного похожа на западные варианты культурных дайджестов, например, «Войны и мира», когда серьезная вещь превращается в комикс и делается удобоваримой для всех? Не остановятся ли Ваши слушатели на этом этапе, захотят ли слушать оригиналы?

— Нет, не остановятся. Такие опасения для меня — уже пройденный этап. Могу привести изречение Светланова, который в то время, когда появились такие группы, как «Ekseption», говорил, что сначала, конечно, будут слушать обработки, но потом, годам к сорока, люди придут к слушанию музыки в оригинале. Я прекрасно понимаю, что занимаюсь просветительской деятельностью, но когда мы играем «Аве Марию», а у молоденьких, по 12-13 лет, девчонок просто слезы на глазах, то я не думаю, что это плохо. Да, это дань времени, обработки, современное прочтение, но время покажет, насколько это действенно. На концерте это нравится, да и не только на концерте...

— Но если бы сейчас, предположим, Вы могли осуществить коммерчески успешный чисто джазовый проект, стали бы Вы в нем участвовать?

— Не думаю. Понимаете, музыка, которую я начинал играть сам, тоже была не вполне коммерческая, так что не в деньгах дело. Я делаю сейчас то, что мне нравится, честно. В стройности фразы, например, Марка Нопфлера я сейчас вижу ничуть не меньше смысла, чем в витиеватом пассаже Оскара Питерсона, а несколько нот Дэвида Гилмора из «Пинк Флойд» мне кажутся более осмысленными, чем много нот Ларри Корриела или Эл ди Меолы. Это мое мнение, и я его не боюсь.

— Традиционный вопрос: сколько гитар Вы возите с собой на концерты?

— Сейчас четыре. Есть стил-гитара, есть чаранга из Боливии и маленькая мандолина, я ее использую тоже. Вообще, у меня штук десять гитар.

— А есть ли какие-то особые предпочтения?

— «Гибсон», в нем более теплый звук. И «Фендер Стратокастер» как самый универсальный инструмент, он мне ближе всех.

- Вы достаточно много бываете за границей. Сейчас, по мнению некоторых музыкантов, в частности, того же Алексея Козлова, джаз в Америке вымирает, существует только на фестивалях, а в обыденной жизни практически нет. Какое сложилось у Вас впечатление?

— Отчасти я с ним согласен, но в корне это не может быть верно, потому что фестиваль, как и любой конкурс, — свидетельство того, что эта музыка есть, и когда собираются лучшие ее представители, это называется форумом, праздником, именуемым фестивалем. Значит, многие занимаются этой музыкой, и она имеет слушателей. А вообще, масса людей слушает одновременно и классику, и рок-н-ролл, и фьюжн... Отчасти, конечно, он (Козлов — Е.Д.) прав, потому что стили могут отмирать, если в них не происходит никакого обновления.

— Как Вы считаете, любителям чистого джаза будут сейчас интересны ваши концерты?

— Я думаю, отчего бы и нет?

0

3

Виктор Зинчук
Viktor Zinchuk
( 08.04.1958 года [Москва])
Россия (russia)

Его трудно застать в Москве. Самый известный российский гитарист-«инструментальщик», постоялец Книги рекордов Гиннесса, берущий 20 нот за одну секунду, только что вернулся с гастролей по Прибалтике и Италии. Как и положено огненному знаку Овна, он стремителен, горяч и азартен. Девочки в клубе смотрят на Виктора ЗИНЧУКА с восхищением, а их семнадцатилетние спутники – с завистью.

Автор: Веста Боровикова

Сайт: Новые Известия

Статья: Женщина опаснее гитары



– Талант позволяет вам все?

– Я никогда не ставил так вопроса. Музыка мне легко дается, это да. Но талант скорее обязывает отдавать то, что тебе дано. И на концерте я всегда стараюсь честно работать. То, что Бог дал, он может забрать обратно, если ты не будешь отдавать себя до конца и остановишься. Но почему люди два часа слушают меня и не уходят из зала, для меня остается загадкой. Наверное, есть талант. Наверное, нужная людям музыка проходит через меня...

– И что, никогда не возникает ситуаций, когда вы себе говорите: «Я это сделаю просто потому, что я могу больше, чем другие, хотя этого делать нельзя»?

– Подлость или гадость – никогда. А так, по мелочам – бывало. Например, я нарушал правила уличного движения. Но не оправдывал это талантом. Просто иногда, знаете, кураж. Ну, и потом я все-таки опытный водитель. Еще могу позволить себе играть в футбол на одном поле с профессионалами. Настоящими футболистами. Меня даже побаиваются как защитника. Сломал палец, ребра, недавно порвал крестообразные связки. Это травма настоящего футболиста. Такая же была у Егора Титова. После нее необходима операция и полугодичное восстановление.

– Сказали вы с удовлетворением... Зачем вам футбол?

– Да вы что! Футбол – это все! Он учит и заряжает...

– А если еще палец сломаете? Как играть будете? На гитаре, я имею в виду?

– Я и сам думал об этом. Может, это было предупреждение?

– Давайте о музыке поговорим. Гитара – это женщина?

– Нет! Гитара – это инструмент. Кусок дерева не может заменить женщину. Хотя, конечно, часто просыпаешься, а рядом с тобой – гитара. Она более преданна. Хотя, отвечая на ваш вопрос, я нахожу схожие качества и в женщине. Женщина ведь тоже позволяет тебе осознать мир через нее и вместе с ней. И тоже не будет изменять тебе, когда ты принадлежишь ей, и только ей. Хотя с женщинами все-таки сложней. С гитарой проще. Она позволит играть так, как хочется тебе. А женщина сделает так, как хочется ей. Самые крутые мужики – политики, спортсмены – все попадали в эти сладкие путы. Женщина опасней гитары. Куда опасней.

– Вас звали играть в группу «Статус кво». Почему отказались?

– Здесь я более свободен. Там неминуемо становишься заложником. Ты должен каждый год выпускать пластинку в одном стиле и ни в каком другом. А это ужасно скучно. Ведь ты сам меняешься. Каждый возраст имеет свою прелесть. Сначала ты хочешь играть энергетическую музыку, а потом стремишься к классике, к гармонии.

– А сыграть самого Моцарта вы бы не хотели?

– Наверное, хотел бы. Он, как и Паганини, как и Иоганн Себастьян Бах, в жизни был очень легким, доступным, импульсивным человеком. Настоящий талант прост. Я тут недавно видел в самолете, как ведет себя одна звезда, чьи фонограммы в интернете вызывают смех, потому что он поет мимо нот. Если это вообще он поет. Так вот этот человек среди своих коллег-музыкантов ходит со своей охраной. Это смешно.

– А вы – без охраны?

– Какая охрана! Зато ко мне на улице подходят люди и говорят слова благодарности за новые диски.

– На футбольном поле вы соревнуетесь, а на сцене? Во время вашего знаменитого концерта с Чаком Бэрри кто кого сделал – он вас или вы его?

– Никто никого. Но, извините, я чувствую в себе большую силу. Чак Бэрри – рок-н-рольщик. Он никогда профессионально гитаре не учился. В рок-н-ролле главное – чтобы гитара была немного расстроена. Я видел, что он не пользовался тюнером, молодец. Но когда он поет: «Катись, Бетховен!», я, конечно, не могу воспринимать это серьезно. Он не прав. Это ограниченное восприятие человека, выросшего в негритянских кварталах и Бетховена не слышавшего. Сидевшего за совращение несовершеннолетних и прочее. Но со сцены его унесли. Все, как положено в его амплуа. Да что там Чак Бэрри! К нам приезжал с мастер-классом Джо Сотриани. И я увидел, что за последние годы он никак не изменился. И то, что поражало 10 лет назад, сейчас уже не очень интересно.

– А что вам интересно?

– Мне интересна кельтская музыка и по-прежнему классика. Я ездил в Ирландию, жил там один и учился кельтской музыке. Она меня успокаивает. Ко мне в машину недавно села женщина – страховой агент, которая целыми днями бегает по всей Москве. Услышав эту музыку, она заплакала: «Господи, как хорошо!» А где ей можно услышать такое? Ей это действительно трудно. Она придет вечером домой, включит телевизор наш, замкнутый сам на себя, со всеми этими рейтингами, и увидит там Петросяна... Люди хотят нормальную музыку, поэтому у меня аншлаги в зале Чайковского. Это те самые люди, которых музыкальные редакторы радиоканалов откровенно называют быдлом. В любом музыкальном магазине вам скажут, что популярные певцы, которых крутят с утра до вечера на этих каналах, не продаются. А инструментальная музыка по продажам бьет все.

– Музыка приносит вам деньги?

– Знаете, что меня спасло? То, что я успел родиться в Советском Союзе. И никогда не думал о том, выгодно или невыгодно мне будет заниматься музыкой. И не чувствовал себя счастливым или несчастным в зависимости от того, есть у меня миллион долларов или нет. А молодые музыканты могут просто сломаться. Не заниматься своим, если это в денежном отношении неперспективно. Потерять себя. Нет, музыка мне особых каких-то денег не приносит. Например, от фирмы, которая выпустила уже пять моих дисков, я не получил пока ни копейки вознаграждения за все эти пять лет. Как они мне объяснили, денег, которые они получают за продажу одного диска, хватает только на то, чтобы покрыть затраты на само производство диска. Они все валят на пиратов. Надеюсь, что, когда пираты исчезнут, я перестану работать бесплатно.

– Вы верите, что они исчезнут?

– Верю! Я же говорил, что родился в Советском Союзе и привык верить в лучшее

0

4

В Ж..у Зинчука...

Пародия на Малмстина, причём неудачная- толстый- ДА, но виртуоз- НЕТ!

0


Вы здесь » РУССКИЙ РОК АВТОРСКАЯ ПЕСНЯ » Наши » Виктор Зинчук